Побывал на ней и корреспондент «Одинцовской Недели». Отчет о встрече представляет собой, так сказать, «коллективное» интервью, в котором писатель отвечает на вопросы не одного человека, а целой группы. Получается, что нашими соавторами невольно стали все читатели, задававшие Дарье Донцовой вопросы. Очень интересный вариант сотрудничества читателей и газеты, достойный продолжения — как достойна продолжения инициатива библиотеки ОГИ по организации встреч жителей города с известными писателями. Хочется, чтобы такие «коллективные интервью» стали традицией, которая, несомненно, способна украсить культурную жизнь города Одинцово.

— Здравствуйте, меня зовут Дарья Донцова, я пишу криминальные романы — начала встречу писательница, — У меня четыре собаки, трое детей, одна черепашка, один кот и один муж. Спрашивайте, что хотите. Не отвечаю только на один вопрос — откуда берутся книги, я этого просто не знаю.

— Ваша первая книга, детская, любимая?

— Книг было очень много, я росла в семье писателя, и книжные шкафы шли от пола до потолка. Даже в туалете была полка. Книжка, которая на меня произвела наибольшее впечатление — «Король Матиуш Первый», написанная Янушем Корчаком. Известный писатель и педагог, который во время оккупации Польши фашистской Германией оказался в концентрационном лагере Треблинка вместе со своими воспитанниками, сиротами из детского дома, евреями по национальности. Корчак был широко известен как педагог и литератор, ему предложили свободу. Однако он остался с детьми, прошел с ними до конца и погиб.

В этой книге нет нет хеппи-энда. Я над ней прорыдала несколько суток. Впоследствии читала ее дочери — она тоже плакала.

— Откуда берется интрига ваших романов и как долго вы вынашиваете книгу — годами ли, как некоторые, или это занимает меньшее время?

— Как правило, все авторы пишут книгу за месяц. За тридцать дней, практически не вставая из-за стола.Я знакома в силу профессии почти со всеми писателями России, поэтому знаю, о чем говорю.  Близкий друг моего отца, Валентин Катаев, говорил, что самый главный орган писателя — чугунная попа. Писатель пытается встать от стола, а попа усаживает его обратно. А откуда берется интрига — я действительно не знаю. Я просто… вру! И получаю за это деньги.

— Как проходит ваш день и как вы проводите свободное время?

— В свободное время я сплю. А встаю в шесть утра — иначе ничего не успею. С шести до трех часов дня — пишу. В четыре часа выезжаю из дома, ехать, к примеру, до Останкино мне часа полтора. У меня, кроме съемок — радиопрограммы,  деятельность в формате благотворительной программы Avon «Вместе против рака груди» и еще немало всяких обязанностей. Дома появляюсь в двенадцатом часу ночи. Хорошо, что дети выросли, и уже не надо с кем-то учить таблицу умножения. Три раза в неделю хожу в фитнесс-зал: во-первых, мне не хватает физической активности — я все время сижу. А, во-вторых, заболев, я просидела на тяжелых гормональных препаратах много лет. В свое время я весила 45 килограммов, а на них за неделю прибавила 8 килограмм. Занимаюсь фитнесом по ночам, до полдвенадцатого ночи. Если перестану это делать —  растолстею немедленно.

— Я видела телепередачу об онкологии с вашим участием, которая произвела на меня огромное положительное впечатление, я поняла, что нужно быть оптимистом, нужно бороться, что можно пережить все невзгоды.

— Онкология — это не приговор, с этим можно жить. Я написала книгу, которая пока не вышла в печать. Предварительное название книги — «Никогда не сдавайся», она — для читателей с онкологическим диагнозом. Многие виды рака лечатся, в тех случаях, когда болезнь не лечится — можно на годы продлить человеку жизнь. Главное — быть оптимистом и верить врачам, а не шарлатанам. На съемках той передачи, о которой вы говорите, я не сдержалась, и ударила Алана Чумака, который заявлял, что рак можно лечить наложением рук.

— Известно ли вам такое понятие, как творческий кризис?

— Нет, в моем случае бывают более скверные ситуации — когда я пытаюсь дописать свои страницы, а меня куда-то тянут, куда-то надо ехать.

— Что для вас главное — «хочу», или «надо»?

— Если я книгу не напишу — она не попадет вовремя к читателям. Но это только одна беда. Другая — это то, что под книгу собирается бригада, которая ее делает. Верстальщики, наборщики, корректоры, художники — они все на контракте. Есть книжка — 40 человек имеют работу. Нет книжки — нет работы. Поэтому вопрос о том, чего я хочу, не стоит.

— А сами вы какие книги любите читать?

 — Я очень люблю коллег по жанру. У меня журфак на плечами, это высшее филологическое образование. А значит — не только начитан, но  и сдан весь объем русской, советской и зарубежной литературы. Когда-то очень любила «Сагу о Форсайтах» Джона Голсуорси. Очень люблю Олю Славникову, Акунина, Устинову, Таню Полякову. Очень хорошо отношусь к Диме Полякову. Мне интересно, что пишет Захар Прилепин. Не могу сказать, что Прилепин — мой писатель, но я понимаю, что он пишет очень интересно, так, как он, сейчас никто не умеет это делать.

— Какую музыку слушаете, чему радуетесь?

— Я долгое время вела программу на радио. Три раза в неделю по три часа эфир. Эфир прерывался музыкальными включениями, поэтому в машине был выдран СD-проигрыватель, и дома, когда я входила, царила тишина. Мне хватало на работе. Я люблю мировую эстраду. Из наших певцов нравятся Валерия, Виктория Дайнеко, это певицы, которых я могу слушать. Но вообще в машине радио настроено на станцию «Классик».  У меня была бабушка, с которой мы ходили в консерваторию, мама — преподаватель балетного училища.

— Вы выглядите доброжелательным человеком, однако не ранят ли вас насмешки над творчеством — не секрет ведь, что вы стали героиней ироничных шуток в интернете и КВН?

— Я не стодолларовая бумажка, чтобы нравиться всем. Нет и книг, которые бы нравились всем — у каждого человека они разные. Насчет КВН…. Год назад мы снимали на телевидении проект «Достояние республики», и от меня в коридоре побежал какой-то молодой человек. Юра Николаев, ведущий, его поймал, подтащил и говорит: «Даш, он тебя боится. Это Паша Воля, из Камеди Клаб». Я, к сожалению, не смотрю телевизор, мне некогда, я просто не поняла, что речь о телепередаче. И, как дурочка, заявила, что не хожу по клубам, поэтому не знаю, кто это такой и в чем причина его страха.  Ну, а что касается иронии и шуток… Если посмеиваются — и хорошо.

— С точки зрения журналиста и филолога — как бы вы оценили то, что сейчас пишут? Есть ведь то, что люди читают, а есть вещи, которые читать просто нельзя категорически, по крайней мере мне, по  разным причинам. Что такое литературный процесс в настоящее время?

— Вы правильно уточнили — «читать невозможно, по крайней мере, мне». Отношения читателя и писателя — это как секс. Либо вы совпали с этим человеком, либо нет. Знаете, как идешь по улице и видишь — идет прекрасный мужчина, а с ним какое-то непонятное, кривоногое, страшненькое создание. Думаешь — что же он в ней нашел? А ему нужна только она. То же самое с писателями. Если вы не можете кого-то читать — это не значит, что он плохой. Это значит, что он не ваш. А кто-то будет его с удовольствием читать. Даже если у него аудитория в 20 человек — они будут счастливы получить книгу. И наше издательство ЭКСМО работает по этой схеме — если мы видим, что кто-то книгу читать будет, она будет издана.

Вообще, меня радуют те возможности, которые есть сегодня у людей. Раньше этого не было, книги, особенно хорошие, были огромным дефицитом. Список литературы был ограничен, с чем-то можно было ознакомиться только через «Самиздат», мы доставали книги, обменивая их на другой дефицит. В домах стояли одинаковые издания, порой с нераскрытыми страницами — наличие книг было вопросом престижа. Советский человек хотел быть «как все». В наше время появилось очень много хороших писателей. И писать стало легче, чем в советские годы. Московская книжная ярмарка год за годом собирает огромное количество изданий, и все авторы находят своего читателя. Меня это очень радует, я просто в восторге. Сейчас, приходя к кому-то в гости, я могу определить, «мой» это человек, или нет, просто по набору книг — что именно стоит на полках. Мы сегодня живем в обществе, где стало не принято что-то навязывать, каждый имеет право на свое мнение. И если кому-то нравится писатель N, а мне не нравится — я не буду говорить, что он плохой.

— Литература должна формировать человека, устремлять его к каким-то идеалам. Современная литература, с точки зрения введения в программу школ —  что она может предложить?   

— Насчет того, что литература должна что-то «формировать» — это неправда. Литература делится на жанры, очень разные. Есть развлекательный жанр, есть учебная литература, есть какая-то база, основа, которую мы называем «классикой» и которая, по традиции, изучается в школе. Ситуация здесь интересная — мы наблюдаем не только отсутствие в школьной программе произведений современных авторов, но и «провал» целого века, двадцатого. Если спросить у людей — каких авторов они считают любимыми, называют Пушкина, Толстого… А куда делась классика советской литературы? Где Валентин Катаев, где Константин Федин, где Пришвин, Василь Быков? Вот кого остро не хватает в школьной программе. Я не беру откровенно политизированные книги, вроде «Как закалялась сталь» Островского…

Человека воспитывает в первую очередь семья. Если ваш ребенок не читает, посмотрите прежде всего на себя — а вы сами-то читаете? Если в доме нет ни одной книги, если ребенок видит каждый день пьяного папу, бескультурную маму — то какие бы у него ни были преподаватели в школе, какие бы хорошие книги они не давали задание прочитать — все это ничего не изменит. Если вы говорите дочери «Машенька, надо любить и уважать бабушку», а потом, в один прекрасный день, бабушка позвонит в дверь, а вы прокомментируете «Вот старая жаба приперлась» — будьте уверены, что ребенок запомнит старую жабу, а не то, что ее надо уважать. С себя надо начинать. Семья формирует человека.

Еще один момент — ничего нельзя понять из книги, не пережив это самому. Бывает, что человек, что-то пережив, находит это в книге — и она становится для него любимой. Бывают книги, которые нельзя читать рано. К примеру — «Жизнь Клима Самгина» Горького. В мое время эту книгу проходили в 8-м классе. И у многих навсегда отбили охоту читать Горького. Маяковский — это же ведь тоже не только «Я и Ленин, фотографией на белой стене», это глубокий и лиричный поэт. Много таких авторов.

— Как вы относитесь к предложениям в интернете «скачать всю Дарью Донцову одним архивом»?

— Я не против того, чтобы люди скачивали мои книги бесплатно. Я против того, чтобы на мне кто-то зарабатывал. Есть сайт издательства, на который можно обратиться, если действительно нет возможности купить книги — обращаются сельские библиотеки, воинские части, даже зоны. Жалуются — нет финансирования, просят помочь. Мы помогаем. Если человек из далекого села скачает мою книгу, я не возражаю, мне не жалко. Но если кто-то совершенно непричастный к моей книге будет ее продавать — я против. Он ее не писал, не редактировал, не правил, не выпускал. Согласитесь, это обидно.

— Книги расходятся миллионными тиражами, можно поздравить Дарью Донцову. Но возникает проблема — что важнее, умная книга, которая в России издается малым тиражом, или печатаемый в миллионах экземплярах бестселлер?

— Я, как работник книготоргового и издательского бизнеса, могу сказать, что вы не правы, у нас тиражи по классике, к примеру, зашкаливают. В России одни из самых крупных в мире тиражей образовательной литературы. Огромные тиражи зарубежной литературы по самой разной тематике. Книга — это товар. Бесплатно они никогда не раздавались. И единственный показатель успешности, — правильно говорит Акунин, — сколько продано копий, сколько продано книг. Если читателю не будет что-то интересно — книга не будет выпускаться. С другой стороны, наше издательство делает малоформатные серии, мы выпускаем «Библиотеку поэзии».  В издательском бизнесе есть критерий, «маячок» — 10500 экземпляров. Это тираж, с которого начинается прибыль. Сейчас не 60-е годы, великих Вознесенского, Рождественского с нами нет, поэтому поэзия не очень хорошо продается. Но мы ее выпускаем — три тысячи, четыре тысячи экземпляров. Они для нас убыточные, и издание — шаг милосердия по отношению к тем людям, кто читает поэзию. Почему мы можем это делать? Потому что Донцова, Маринина, Устинова и Акунин заработали издательству денег. Нет нас — нет огромного количества литературы. Мы эти деньги принесли в развитие литературы, которая в другом случае просто не могла бы появиться на свет.  С тех пор, как финикийцы придумали деньги, от товарно-денежных отношений никуда не уйти. Чем больше денег у издательства, тем больше  разных книг оно может выпустить. Посмотрите, что произошло несколько лет назад — разразился финансовый кризис, и маленькие издательства практически исчезли. Это очень плохо, потому что именно они обеспечивали книгами провинцию, причем делали это достаточно хорошо. И сегодня часть России лишилась своих издательских мощностей. Без денег книгопечатание невозможно.

Дарья Донцова ответила еще на множество вопросов читателей, часть из которых принесли с собой книги, в надежде получить авторский автограф. Надежды сбылись, появилась запись Дарьи Донцовой с пожеланиями процветания ОГИ и в книге Почетных гостей библиотеки. 

Александр Лычагин